Лайка КЛАРА и такса РОЗА связаны и засунуты в цирковую пушку. У пушки с факелом в руке стоит директор цирка ШАЦ, маленькая печальная черепаха в очках.

Шац

Ну что ж, друзья. На этом наши с вами пути, к сожалению, расходятся.

Клара и Роза, не больно-то прислушиваясь к директору, отчаянно пытаются освободиться.

Шац

Печально даже не то, что вам пришлось узнать оборотную сторону цирка. Да, цирк — это пот, слезы и зачастую кровь, но разве не это делает его цирком?

Кларе удалось освободить одну лапу, и лапа эта шарит вокруг, в поисках веревки, которую можно развязать, орудия, оружия — чего-нибудь.

Шац

Печально, что именно теперь, когда вы приобщились к тайнам цирка, когда вы сами практически стали цирковыми, мы вынуждены расстаться.

Роза, тихо, но многозначительно кашлянув, широко открывает пасть. Из пасти торчит рукоятка обреза.

Шац

И с моей стороны было бы просто непорядочно отпустить вас, не дав вам напоследок исполнить номер.

Клара изо всех сил пытается выдернуть Розин обрез из Розы.

Клара

(шепотом)

Товарищ Роза. Отдайте ружье. Теперь не время шкурничать.

Роза только мычит и таращит глаза. Шац надевает цилиндр и моментально бодреет.

ШАЦ

Итак, друзья, встречайте! Впервые — и боюсь, всего однажды — на арене! Проездом через небеса — и, увы, в сыру землю! Летающие собаки — Клара! И Рррроза!

На слове «Роза» Клара, наконец, выдергивает обрез — вместе с Розой. Розина одежда остается в стволе пушки.

Удивлены все, но больше всех — директор Шац, на которого нацелена розовая Розина задница. Он даже не столько шокирован, сколько опечален. Он качает головой: во что превратили цирк.

Наконец, Шац приходит в себя и тянет руку к маузеру Клары, который болтается у него за поясом. Время замедляется. Роза медленно обращает глаза к Кларе и медленно открывает пасть:

Роза

(до ужаса неразборчиво)

Стреляй!

Гремит выстрел. Черепаха Шац с грохотом улетает на другой конец арены. Маузер падает на пол; сверху падает цилиндр.

Задница Розы вскрыта, как хлопушка, но дух не сломлен.

Роза

(по-прежнему неразборчиво)

Мерси за ангажеман, месье Шац, но работы у нас и без цирка предостаточно.

Глаза ее закатываются, и Роза обвисает на обрезе.

Саундтрек начинается с сирены. Прожектора щупают ночное небо.
Громадные хищные тени выдвигаются откуда-то из-за горизонта.

Крыльцо отделения милиции. Распахивается дверь. На пороге —
лайка КЛАРА в сапогах, зимней шинели, портупее и фуражке. На плече у Клары —
такса РОЗА. Она вдевает вторую руку в рукав тулупа, в зубах — недоеденная
сосиска.

Они прикладывают ладони ко лбам и смотрят налево и направо.
Роза откусывает от сосиски и, вытянув руку, как Ленин, указывает огрызком
направление. Клара бросается к мотоциклу. Ноги улетают из-под Розы, она делает
сальто назад, но приземляется на ноги и в два прыжка оказывается на мотоцикле
позади Клары.

Мотоцикл катится по дороге, вращая землю под собой. Справа и
слева от него встают заводы, города, елки, поселки, нефтяные вышки, ледоколы,
аэродромы.

А громадные хищные тени™ (похожие,
например, тупо на волков в цилиндрах), тем временем,
надвигаются: на советские города, где мамашки прижимают к себе детишек, на наши
заводы, где рабочие хмурятся и сжимают кулаки, на ледоколы — старенький
профессор протирает очки и снова надевает, чтобы разглядеть ГХТ™, на железнодорожные мосты — усатый машинист грозит тени
кулаком.

Стоя в седле мотоцикла, как настоящий джигит, развернув грудь,
вытянув руку, Клара открывает огонь из маузера. Роза не отстает: она палит из
обреза примерно с себя размером, переворачиваясь в воздухе после каждого выстрела.

(Ну и понятно, что сюда же можно надергать подходящих сцен из
эпизодов.)

С яростными воплями продырявленные тени тают в воздухе,
открывая звездное небо, подернутое торжественным северным сиянием.

В конце вся советская машинерия мчится единым клином: поезда,
белазы, ледоколы, самолеты, ракеты, а на острие атаки — Клара и Роза на своем
мотоцикле.

… Четыре шпиона-ВОДОЛАЗА в альпинистской связке лезут через
кремлевскую стену. За последним волочится парашют Водолаз-1 спускается, встает
на ноги и первым делом видит перед собой ЧАСОВОГО.

Водолаз-1

S dobrim utrom! Nazdorovie!

Часовой

Руки вверх!

Водолаз-1 уже поднял руки. На плечах у него стоит Водолаз-2,
на 2-м — 3-й, а на 3-м — четвертый.

Водолаз-4 роняет на Часового набитый чем-то купол парашюта.

Водолазы заталкивают тело часового в купол и идут дальше. На
заднем плане мелькает какая-то стремная тень.

Водолазы идут по Кремлю. Слышен шум. Водолаз-4 вскрикивает.
Все оборачиваются. От парашютного купола остались только обрывки строп.

Озадаченные, водолазы идут дальше — и тут же останавливаются.
В-2 держит в руках обрывок веревки. В-1 исчез.

В-2 достает пистолет. В-3 достает пистолет. В-4… В-4 тоже
пропал.

В-2 и В-3 переглядываются — и В-3 видит что-то в небе за
спиной В-2. В ужасе В-3 начинает палить. В-2 оборачивается как раз в тот
момент, когда тень проносится над его головой и хватает В-3.

Оставшись один, В-2 панически вертит пистолетом во все
стороны. Он слышит шум крыльев — и прямо на него пикирует огромная красная птица.
Он успевает пару раз выстрелить, но птица хватает его и уносит.

Светает. Красная птица взлетает на пустой насест на
кремлевской башне. Из-за горизонта показывается краешек солнца. В его лучах
птица задирает голову, хлопает крыльями, кукареканье ее переходит в скрип — и
пернатый тролль каменеет, приняв форму рубиновой звезды.

Агрессивного вида плотная (или, скорее, плечистая) официантка с кольцом в ноздре. Только что была мрачной – и вдруг приходит в восторг, как маленькая девочка.

Официантка

Ой, а вы про них фильм снимаете? Это же *****!

Под начало «Может, это я тебе снюсь» начинается бодрая, мельтешащая нарезка: появляются чуваки из группы, суета на сцене, двигают комбики, втыкают и проверяют инструменты, барабанщик возится с установкой, периодически в кадре мелькает довольная официантка. Именно под это дело идут начальные титры. Длится начало где-то полминуты – ровно до вокала (не включая его). Визуально последний кадр – когда загораются огни на сцене, уже начало собственно концерта. Огни заливают белым весь экран, потом гаснут, оставляя на черном фоне белое название фильма:

«Козни» живых.

Инт. Студия в ДДТ

ТИТР: Илья Лазейкин

Илья

У нас в ДК универа концерт был, и туда скины местные пришли. Фиг их знает, может, они просто послушать, а может ждали, пока мы играть закончим, чтобы кому-нибудь что-нибудь начистить, но чего-то они Кирюхе не понравились. Ну, то есть, понятно, они никому не понравились, но мы как-то, ну, блин, че теперь, ну, пришли, на концертах всякое бывает. Стоим, играем. А Кирюха посопел пару песен, подошел к краю сцены и выдал им проповедь в микрофон. Такую, минут на десять. Не, вру. Он, может, и замахивался на десять, но минуте на третьей скины встали на уши и полезли на сцену. Ну, дальше понятно: бардак, сопли, зубы, менты, человек трех скорая увезла, двери вынесли, софиты какие-то побили, комбик один похерили, ну там, стекла какие-то, по мелочи. Короче, могло быть и хуже.

Кирюха так и сказал – ДК отделался легким испугом. Только зря он это сказал декану. Тот и так был весь на нервах, а тут сразу: ааа, фа-фа, вы, короче, отчислены.

Корреспондент

И как же вы играли?

Илья

Да как придется. Сначала в Ижевске нашли новую базу – потому что в ДК универа нам больше репать не давали, конечно… Потом… Андрюха в Лунев переместился, база в Ижевске накрылась, вместе с басистом.

Нат. ДДТ – день

Обычный Дом детского творчества. Веселенькая архитектура, детишки шныряют.

Илья

…И я договорился насчет вот этой базы с Амалией Львовной. Договорились, что мы, во-первых, будем грубой мужской силой работать, если что – ну там, прибить-поднести, а во-вторых, я еще стал детям гитару преподавать.

Инт. студия в ДДТ

Корреспондент

Паша. Расскажи, что ты делал до того, как пришел в группу, и как ты в нее попал.

ТИТР: Павел Шапиро

Паша

Да что делал. Играл. Преподавал, опять же.

Вообще я их слышал уже, так что знал, кто это. Песни у них уже тогда были ничего.

Корреспондент

И как они тебе лично показались?

Паша

Тоже понравились. Толковые ребята оказались. Да по музыке видно.

ИНТ. Поезд – вечер

Общие планы: коридор, вид из окна.

Илья

Мы еще когда поступать поехали, он там уже все объявлениями заклеил. Вокалист ищет группу. …Он приехал к нам – мы тогда еще в школе сидели, летом. Мы сначала подумали, странный какой-то чувак. На ботана похож.

Паша

Да он всегда был похож. Ну, с виду.

Инт. купе поезда – вечер

ТИТР: Кирилл Крашенинников

Кирилл

Вообще в рОковых текстах, я считаю, лучше пережать, чем недожать. Да, иногда получается коряво… и странно… Но это не повод не пытаться.

Понимаете, рок, как я его понимаю… Вот многие думают, что русский рок – музыка неудачников. И… ну да, там много такого, и в авторской песне… лишние люди, эскапизм… но если подумать, они не самые… не самые большие неудачники, потому что другие – они даже вообще не пытаются… они даже лишними стать боятся, боятся сделать шаг в сторону, даже не пробуют… И вот рок, для меня – он для тех, кто не боится. Сделать шаг куда-то, попробовать найти свое. Хотя, ну, понятно, что это свое – разного бывает качества…

Инт. студия в ддт

Паша

… Он уже был членом группы, когда я пришел, так что я его принял, как есть. С песнями его даже проще работать, чем с… чем с песнями Ильи.

Корреспондент

А интереснее с чьими?

Паша

Ну… времени я больше на Илью трачу.

Илья

Собственно, если послушать ранние записи, там Кирюхины песни прямо слышно. Он с самого начала хотел петь такой пафос, что хоть оперу пиши. А мы, особенно Андрюха, хотели чего-нибудь более… не знаю, подвижного.

Там вообще разнобой, конечно, по стилю, но Кирюха даже из этого разнобоя выделяется.

Деталь. Старые фотки группы и отдельных ее членов.

Звучит фрагмент песни «Родина (шершавый твой язык)».

Инт. Студия В ДДТ

Корреспондент

И как же вы не развалились?

Илья

Да не до того как-то было.

На самом деле, не знаю, может, мы бы и разбежались, если бы возможность была. А так – у нас другого вокалиста не было, у Кирюхи – других музыкантов.

Паша

Мы поначалу не столько новые песни писали, сколько старые переделывали.

Илья

Ну да, поначалу вообще сыгрываться начали, ну и, в процессе, почти все песни переделали, так или иначе. Так что не до новых было.

Паша

Мы, по-моему, за первый год – сколько написали? Две песни или три?

Илья

Не помню, две, вроде. И обе на Кирюхин текст. В смысле, чаще мы сперва музыку пишем, а потом текст, а тут Кирюха просто уже не мог без новых текстов.

Инт. купе поезда

Кирилл

Иногда я сажусь за стол… И сижу и пишу. Но в принципе… во-первых, и идея может придти не за столом, а где-то еще: на ходу, в поезде… где угодно… А во-вторых, если я уже начал текст… я тоже могу над ним думать где угодно, опять же. Сколько раз так было: сидишь, бьешься, ничего не получается, встанешь, пойдешь, не знаю, в магазин – и через пять минут тебе что-то в голову приходит.

Инт. студия В ДДТ

Паша

Да. Потом мы ездить стали. Тут, конечно, новые песни иногда появлялись, но писать было некогда.

Илья

Ну, и со временем как-то мы все попритерлись. У Кирюхи и тексты менялись потихоньку, и песни, у меня тоже. Не всегда в одну сторону, но общий знаменатель потихонечку появлялся.

Инт. Купе поезда

Кирилл

Вот. Это что касается как пишу. А вкладываю… да много чего вкладываю. Есть какие-то вещи, которые меня волнуют… ну, что-то, что меня возмущает, скажем, и я хожу с этим, хожу, пока не выплесну.

Корреспондент

И как, помогает?

Кирилл

На какое-то время – да. А потом оно опять меня начинает возмущать. Ничего же не меняется, по большому счету.

Инт. Студия В ДДТ

Корреспондент

А с Андреем?

паша

С Андрюхой было и легко, и сложно. С одной стороны, он очень гибкий. Он не будет давить и всегда найдет, как обыграть то, что ты сыграл. Но его тоже бесполезно о чем-то просить, он играет, как вставит. Получается такая игра на скорость. Если ты успеваешь предложить какую-то свою тему, Андрюха ее развивает. Не успеваешь – он делает что-то свое, и приходится приспосабливаться.

Но, правда, если немножко подождать, есть вероятность, что ему самому надоест то, что он придумал, и он захочет попробовать по-другому. Так что, если твоя идея для тебя важна, есть шанс ее протащить, хотя бы живьем.

Но все равно… как на вулкане.

Илья

…С Андрюхой мы познакомились… да, собственно… в школьном ансамбле и познакомились, в седьмом, что ли, классе.

Он своеобразный был. Как и потом. Он с трудом что-то заучивал, зато отсебятину лепил – только в путь.

Как его музыкой удалось увлечь, я до сих пор удивляюсь. То подерется с кем-нибудь, то чьим-нибудь портфелем окно расфигачит, то еще что.

Нат. ДК «Восход» в Луневе

Состаренные съемки ДК «Восход». За кадром звучит старое Андрюхино барабанное соло.

Инт. Студия В ДДТ

Илья

Это был… это был девяносто шестой год.

Мы зимой записали концертник, и, в общем, в основном сидели на базе и репали. Ну и Андрюхе, наверно, надоело сидеть… и он чего-то взял мотоцикл и погнал в Гарин, к друзьям.

Вообще он часто гонял.

Паша

Он меня звал, я отказался. И ему не советовал. Рано еще было.В городе все подсохло, но в лесу еще снег лежал.

НАТ. Дорога из лунева в Гарин

Вид из едущей машины. За кадром чуваки продолжают рассказывать.

Илья

В общем, Андрюха поехал один. Потом уже, под вечер, звонит его сестра, мол, ребят, Андрюха не с вами случайно. Мы говорим, он же вроде  к тебе собирался. Она говорит, вот именно, давно уже должен быть.

Паша

(из-за кадра, с заднего сиденья)

Щас будет этот поворот.

Нат. обочина в лесу

ПАША стоит на обочине и показывает пальцем на дорогу.

Паша

Вот здесь был черный лед, короче. Он тут часто. Я потом ездил, смотрел.

Корреспондент

На мотоцикле?

Паша

(мотает головой)

Нет. Я потом долго не мог на мотоцикл сесть.

Нат. скамейка перед больницей

На скамейке сидит мама Андрея.

ТИТР: Ольга Александровна, мама Андрея.

Мама Андрея

Андрея привезли сюда в тяжелом состоянии, со множественными переломами, с сотрясением, с проникающим ранением легкого и с переохлаждением. Антон Антонович, реаниматолог наш, сразу мне сказал – не выживет. Я как услышала, так куда-то и пошла. Только на улице меня поймали – без пальто, без шапки, в одном халате.

НАТ. Улицы Гарина – лес – лунев

Камера тоже куда-то идет, улицы, лес, опять улицы наплывают друг на друга. Звучит «Каждый уходит один».

Потом за кадром слышно голос Ильи.

Илья

Вы бы видели, сколько девок приходило для него кровь сдавать.

Инт. Студия в ДДТ

Корреспондент

А много для него крови понадобилось?

Илья смотрит на Пашу. Камера отъезжает, успевая застать, как Паша тоже смотрит на Илью.

Паша

(пожимая плечами)

Ну, понадобилось.

Илья

Мама его с сестрой и в церковь ходили, и чуть ли не по колдунам бегали.

Короче, я не помню, сколько там ему операций сделали, но точно больше десяти.

Паша

Десять ровно.

Илья

Да? Ну ладно. В общем, он там полгода, наверно, лежал, если не больше.

Паша

Больше.

Андрей

Лет сто.

Нат. парк в Луневе.

Слышно музыку: неподалеку пенсионеры танцуют вальс. Бабье лето, день города, все дела.

Корреспондент

Привет, Андрей.

ТИТР: Андрей Ромашук

Андрей

(широко улыбаясь)

Здрасти.

Корреспондент

Ну, расскажи, как все было.

Андрей

Да че там рассказывать. Поехал я как-то в Гарин, к тете. Еду по лесу, все нормально, березки-елочки. И там после горочки поворот сразу закрытый, не суть. Короче, я с горки еду, смотрю – ништяк, сухо. Там лужа бывает. И только под горку спускаюсь – раз, заяц под колеса.

Корреспондент

Ой? Настоящий?

Андрей

Ну а какой? Вот такой лось, с питбуля размером. Я руля – и как у меня заднее колесо вынесет! Так мы с другом мотоциклом в лес и улетели. Он сразу свой пенек нашел, а я дальше полетел. Елок много собрал. Как-то меня так по ним мотануло – туда, сюда, я думаю, о, как это? Ну, и вырубился.

Корреспондент

А больно было?

Андрей

Потом – да. Когда в больнице очухался. Главное, мама сразу прибежала, Андрюшенька, то-се, а я только глазами хлопаю, и то со скрипом.

Потом операции пошли. После операции хочешь встать – не можешь. Не как с похмела, а реально ничего не шевелится.

Как более-менее передвигаться смог, свалил от них в Лунев. Пошел на базу, руки размял – а нога-то не гнется. Неделю не гнется, месяц… Пошел к врачам, говорю, ё, врачи, когда нога-то гнуться начнет? Ну, они: пэк, мэк, никогда, короче, не начнет.

Нат. Парк и улица

Опять звучит «Каждый уходит один». Андрей с палочкой идет мимо танцующих пенсионеров, дальше по городу…

Андрей стоит в развилке дерева, показывает рукой куда-то над гаражами.

Андрей

Ну вон, собственно, те окна. Только там тогда решеток не было.

Под ним к тому же дереву прислонена его трость. Андрей, держась за дерево, спрыгивает рядом с ней.

Нат. Школа

Камера снимает школу – с фасада она огорожена решеткой, с остальных сторон – бетонным забором – детишек, выходящих из нее. За кадром Андрей рассказывает:

Андрей

Как-то – классе в шестом, наверно – забежал с пацанами за гаражи покурить. Смотрю – окно в подсобке открыто. Ну, весна уже, жарко. И, вроде, никого в подсобке нет. Я прям забыл, что покурить хотел, бегом обратно, в тубзик, открыл в тубзике окно, и по карнизу в подсобку.

Залез, помацал там все, на гитарке потренькал, но какой с нее понт без электричества. Давай в барабаны стучать. Вроде, потихоньку, потихоньку, потом очухиваюсь – а грохот – *** всему. И в дверь уже кто-то ломится. Хорошо, без ключей.

Ну и пару раз я так еще слазил, а на третий меня поймали. Отвели к директрисе, все дела. Директриса: здравствуй, Андрюшенька, давно не виделись – и давай мне голову грызть. И тут приходит физик, который ансамбль вел. И говорит: «это вот этот? Столько грохоту развел и ничего не сломал? Это талант!»

Нат. фестиваль «Нашествие»

Архивные съемки первых «Нашествий». Достаточно общие планы: толпа, сцена издалека, баннеры – в общем, конкретные группы не видно.

Илья

В общем, в одна тысяча девятьсот девяносто девятом году нас позвали на первый выпуск рок-фестиваля «Нашествие». Мы, конечно, очень обрадовались и стали срочно искать барабанщика, потому что… ну понятно.

Инт. Студия В ДДТ

Корреспондент

А чего так? Вон один барабанщик, вроде, без руки играл.

Паша

Так себе он играл.

Илья

Это из Def Leppard?

Ну да, Андрюха первый же сказал, что это баловство, а не игра. Для него это было бы… не знаю, как с мотоцикла на трехколесный велик пересесть.

И вот мы ищем, приглашаем на прослушивания, весь интернет уже обшарили, все клубы обошли – находим. Ну и мы такие довольные, звоним Кирюхе – а там говорят, что он поехал в Москву. Хм, подумали мы. Звоним на сотовый – труба выключена. Фигня война, садимся репетировать, ждем Кирюху.

ИНТ. купе поезда

Кирилл

Самое смешное, что я ведь не собирался уходить. Я просто, ну, работу искал. И мне когда предложили… когда продюсерский этот центр меня нашел, я думаю, ну, мне же повезло.

Инт. Студия в ДДТ

Илья

Проходит неделя. Звоним опять ему домой.

Подходит такой Кирюха. Я говорю, Кирюха, мать твою, ты куда запропал, мы тут без тебя вторую неделю репаем с новым драммером? Бегом к нам, у нас весело и рок-фестиваль на носу! Он такой: извините, мужики, дело такое. Не дождался я рок-вашего-фестиваля, подписал контракт с одним продюсерским центром, буду им тексты писать.

ИНТ. Купе поезда

Кирилл

Я и так всякие тексты писал, для рекламы для всякой… И я думаю, ну… это же круто, на самом деле – что можно будет заниматься именно музыкой, а не ерундой всякой. Я думал, ну… можно будет как-то хорошие тексты продвигать, какие-то мысли доносить, а не просто… на самом деле, никому это не надо оказалось.

ИНТ. СТУДИЯ В ДДТ

Илья

Ладно, говорю, Кирюх. Типа, мы за тебя, так и быть, рады, но ты хоть пару раз-то приедь к нам, порепетируй. Фестиваль-то – вот он уже.

Вы простите меня, говорит, падлу окаянную – так и говорит – но я подписал контракт, и ни в каких сторонних проектах участвовать не могу.

Паша

Сторонний проект – это мы.

Илья

Ага, угу. Тоже, блин, сторонний проект.

ИНТ. купе поезда.

Кирилл

В общем, я так загорелся этим делом, что когда в контракте всякие там условия обнаружились, я решил, что… ну ладно, думаю. Надо соглашаться, а то еще передумают.

И потом, все как-то очень быстро произошло. Дают контракт, надо подписывать.

Корреспондент

То есть, если бы было время подумать – не подписал бы?

Кирилл

Не знаю. На самом деле, я очень туда хотел. Может, тогда бы и подписал. Сейчас бы не подписал, конечно.

Кирилл смотрит в окно, курит. За кадром – голос Ильи.

Илья

Ну, и ни на какое «Нашествие» мы, конечно, не поехали, барабанщик от нас тоже свалил… короче остались мы с Пашичем вдвоем.

ИНТ. Вагон-ресторан.

Кирилл сидит за столом, пьет кофе, смотрит в окно, курит. За спиной у него виден работающий телевизор. Сюда же подмонтированы крупнозернистые кадры телевизионного экрана с какой-то попсой.

Корреспондент

А как тебе работалось в продюсерском центре?

Кирилл

Странно работалось. Я как-то… ну, привык, что текст – это самовыражение. А тут, оказалось, что никого не интересует, что хочешь сказать именно ты. Есть артист… даже не артист. Есть какой-то образ, есть какая-то история с этим образом в главной роли. И ты как бы от имени этого образа должен рассказать эту историю.

Корреспондент

И что, разве не интересно?

Кирилл

Да нет, интересно, в плане развития. Какое-то время мне нравилось, я учился, и так далее.

Только, все-таки, быстро обнаружилось, что образов не так много, историй тоже, и все это такое… да скучное оно. Скучное и пустое. А пытаешься какого-то смысла добавить, говорят – не надо. Не порть наш продукт, не усложняй, это тебе не рок.

ИНТ. Студия в ДДт

Корреспондент

И чем вы занялись?

Паша

По кабакам играли.

Илья

Ну да. Мы искали, собственно, музыкантов, но как-то никого не нашли. Барабанщики появлялись время от времени, джемы всякие мы с ними устраивали, но без вокалиста как-то все непросто было.

Так что в основном мы, да, в кавер-бэнде играли. Просто чтобы не отвыкнуть.

Корреспондент

И что играли?

Илья

Да, рок всякий. Хард-рок, когда прокатывало. Иногда из гранжа какую-нибудь попсу. В общем, старались как-то разнообразить репертуар. Хотя просили в основном всякую попсню, вплоть до Элвиса.

Паша

Битлов, You’re In The Army Now…

Илья

Во, я Статус Кво после этой песни зауважал. Это ж какое ацкое надо терпение иметь, чтобы десять минут одно и тоже тренькать?

Паша

Четыре с чем-то.

Илья

Да? Всего четыре с чем-то?

Паша

Да.

Илья

Офигеть! Вот бы не подумал бы!

Инт. Вагон-ресторан

Вагон, Кирилл, телевизор.

Корреспондент

Погоди, а ты разве не для рокеров тексты писал?

Кирилл

Нет, поначалу мне, конечно, рОковые какие-то тексты дали делать, но потом стали давать какие попало.

Там со всеми так. Это же индустрия. Есть производственный план, производственная необходимость и тэпэ. Никто никого не спрашивает. Продюсеры даже сами из себя лепят то, что нужно индустрии, а артисты в иерархии стоят ниже продюсеров. Поэтому их никто не спрашивает. Приходит девочка с рокерской внешностью – вперед, петь рок, даже если она по жизни кроме r’n’b ничего не слушает. Приходит рокерша с кукольным личиком – идет петь подростковую эротику. А уж поэты-композиторы – вообще люди заменимые, так что на них никто не смотрит. На молодых особенно.

Инт. Кухня ильи с Машей

Илья держит на руках ребенка, Маша заваривает чай с какими-то травками.

Илья

Я ее как-то видел, летом, в Уфе, на улице. Она на флейте играла, а какой-то чувак – на конго. Чувак лажал, конечно, ужасно…

Маша

Да ладно, нормально он лажал.

Илья

А Машка – ничего так. А потом мы с Пашей уже в кавер-бэнде играли, тоже в Уфе, и она такая подходит, мол, ребят, вам труба не нужна.

Маша

Ага, а он мне и говорит: не, зачем нам труба, у нас на ней никто играть не умеет.

Корреспондент

То есть, инициатором знакомства была Маша?

Маша

Ну а кто? От них дождешься.

Инт. Вагон-ресторан

Голос Кирилла – за кадром. В кадре – сверхкрупные планы Кирилла, заоконные пейзажи, случайные пассажиры.

Кирилл

Из авторов текстов… не знаю, русских рокеров я почти не слушаю, если честно. Если только Чистякова, хотя он на нашу музыку совсем не похож. Ну, и Башлачева.

А так я почему-то гораздо лучше знаю, скажем, авторскую песню. Визбор, Кукин, Арик Крупп – не самые музыкальные авторы, зато очень искренние.

Инт. кухня ильи с машей

Маша варит кашу.

ТИТР: Мария Лазейкина

Маша

В школе я на клавишах играла, на самом деле. Потом, когда флейтой увлеклась, была пара каких-то фолк-роковых проектов, но из них мало что вышло. Все-таки, большинство фолковых ребят – они не столько на музыке повернуты, сколько на каком-нибудь Толкине. То есть, ладно, но ведь они при этом играть не умеют!

Корреспондент

А на трубе ты как начала играть?

Маша

Да случайно. Я когда флейту продала…

Корреспондент

Ай! Продала флейту?

Маша

Ну да. Как-то разочаровалась во всей этой истории – и продала. И с одной стороны, вроде, облегчение испытала, а с другой – чего-то резко стало не хватать. А тут как раз труба проплывала  мимо. Ну, я и хапнула, а подумала уже потом.

корреспондент

По флейте не скучаешь?

Маша

Ну, не особо. Я вообще думаю себе купить флейту, бамбуковую, но это так, для себя. Для «Козней» она вряд ли пригодится.

Инт. Вагон-ресторан

Опять же, никакого телевизора.

Кирилл

Мне кажется, если тебе вообще мир не нравится, как раз и сказать-то будет особо нечего… ну, кроме «ваш мир – фигня».

Вообще когда человек на что-то жалуется… обычно ты прислушиваешься, потому что, ну, правда, вдруг это важно. Но если он жалуется все время, начинаешь думать, что… ну, просто он человек такой.

Вообще всякая мрачная музыка – она немножко как… как сошествие Христа в ад. То есть, ты специально идешь во мрак, чтобы помочь тем, кто там. Но многие об этом… не знаю, то ли забывают, то ли им это вообще не интересно. Потому что, по хорошему, даже когда ты идешь во мрак… особенно когда ты идешь во мрак, надо нести с собой хоть немного света. Иначе зачем ты туда идешь? А многие о свете забывают – и музыканты, и фанаты – и просто подсаживаются на мрак, и сидят там.

Инт. кухня ИЛЬИ С Машей

Тут монтаж: делаем вид, что это сказано на кухне…

Илья

Но, собственно, Маша мало на что повлияла… в музыкальном плане… нет, с ней поживее стало, это без вопросов, просто мы и до нее играли каверы, и с ней заиграли все те же каверы.

Дома у Ильи с Машей – большая комната. Маша сидит за фортепьянами и играет «Лунную сонату». Параллельно Илья на акустической гитаре, надрывно, с какими-то испанскими выкрутасами играет начало «Nothing Else Matters».

Инт. Студия в ДДТ.

Илья

А потом, через какое-то время, выясняется, что Паша уже какое-то время репает с Андрюхой. Причем Пашич на барабанах, а Андрюха на басу.

НАТ. улица в Луневе – день

Андрей с палочкой идет по улице. Голос – за кадром.

Андрей

Ну, я думаю – че делать? На барабанах с такой ногой без мазы. Перкуссия – не мое. Пойду на басу учиться.

Корреспондент

Так прямо сразу и решил?

Андрей

А че ждать-то? Пришел к Паше, говорю, Паша, как там у вас на басу играют?

Инт. Студия в ДДТ

Паша и Андрей репетируют вдвоем. Голос Корреспондента и Паши за кадром.

Корреспондент

Тяжело было его учить?

Паша

Ну да. У него же все на интуиции. Он экспериментатор. Музыке не учился – и не особо хотел. Он не столько задавал вопросы, сколько я на него орал, что так нельзя, что есть тональность, что слэпы – не главное…

Нат. улица в Луневе – день.

Андрей идет по улице и машет свободной рукой.

Андрей

Да офигеть. Хуже, чем в больнице лежать. На барабанах все на слух понятно – тут бумц, там бдыщ, а на басу такие ноты, сякие ноты, тональности еще какие-то… короче, он мне весь мозг съел, пока я въехал. Я уже аппликатуру освоил, слэпы, фигэпы, а Паша все: гармония, хроматика, бубубу, че ты делаешь? Тяжело, короче.

ИНТ. студия в ДДТ

В кадре Паша. Их совместная репетиция так и звучит фоновой музыкой.

Корреспондент

А как ты вообще решил барабанами заниматься? Тебе так важно было остаться с Андреем в одной команде?

Паша

Да нет, при чем тут… Нет, с Андрюхой хорошо, но… Я на самом деле не решал, само получилось. Я уже пробовал садиться за барабаны, для общего развития. А когда мы занимались с Андрюхой, я стал садиться за установку, чтобы ему подыгрывать. Ну и понеслась.

Корреспондент

А по басу не скучаешь?

Паша

Ну, я поигрываю. Но теперь меня больше барабаны интересуют. Я за них отвечаю.

Инт. Студия (Угол с барабанами)

Игра Паши с Андреем становится громче – и заканчивается. Они доиграли.

Инт. студия в ддт

Илья

Вот это уже было похоже на что-то. И, короче… че я врал-то? А. Короче, один раз я зашел к ним так послушать, потом гитару принес, потом Машка с трубой пришла… в общем, затусили мы с ними.

Корреспондент

Какое у тебя было первое впечатление об их игре?

Илья

Ну как… чувствовалось, конечно, что ребята молодые, зеленые, с техникой еще не все в порядке…

Но, с другой стороны, как ни странно, опыт тоже чувствовался. То есть, оба хорошо понимали, что делают, оба ритм четко держали, и все такое.

Корреспондент

А Маша как вписалась?

Илья смотрит на Пашу.

Паша

Нормально. Хорошо.

Инт. кухня Ильи с Машей

Маша

Вообще я удивилась, когда они меня в «Козни» позвали. Ну, то есть, не то чтобы удивилась, потому что что-то же мы делали вместе, помимо кавер-группы. Но я, все-таки, решила, что это они скорее из вежливости. Но они прямо-таки настояли.

Корреспондент

А как тебе кажется, сильно музыка «Козней» поменялась с твоим приходом?

Маша

Ой. Вот, это лучше, наверно, у Ильи спросить, или у ребят. Я как-то старалась, все-таки, не испортить. Наверно, как-то она поменялась.

Корреспондент

А самой-то тебе нравится то, что ты делаешь?

Маша

(смеется)

О да!

Инт. концерт в «Депо»

Маша играет соло на трубе и дико колбасится.

Илья

Ну да, мне тоже показалось, что у нее сразу все со всеми сложилось. Даже с Андрюхой, с которым она никогда не играла.

В общем, можно сказать, что Маха в новом составе раньше, чем нам вообще пришло в голову «Козни» возродить.

Корреспондент

А что, вам это не сразу пришло в голову?

Илья

Ну да. Не сразу.

Инт. Кухня ильи с Машей

Корреспондент

Маша, а музыка, которую играет группа… не кажется тебе слишком тяжелой?

Маша

(передразнивая вкрадчивость корреспондента)

Неет, а что?

Корреспондент

Ну, ты, все-таки, женщина, а музыка у группы довольно агрессивная.

Маша

Не знаю, мне всегда она нравилась. Может, есть какой-то предел, когда кроме злости уже ничего не остается, но если хорошая музыка, фигли нет?

Потом, я когда флейтой пошла заниматься… Вообще в музыкалке у меня фоно было, а флейтой я уже большая девочка была, когда загорелась. Ну и вот, и меня препод мой, Аркадий Денисыч, на одном из первых занятий спросил: что главное в музыке? А он, ну, такой, благообразный с виду мужчина, седой, изящный весь, я думаю, что он может иметь в виду? Гармонию, душу, красоту? И он такой: «В музыке должно быть МЯСО!»

Инт. Студия в ДДТ

Корреспондент

А когда вы решили, что готовы выступать?

Паша

А нас заставили.

Илья

В общем, да, все само как-то решилось. Для начала, к нам директриса ДДТ, Амалия Львовна, довольно долго приставала, чтобы мы какой-нибудь концерт дали. Больше к Паше, потому что он там преподавал. Но он отнекивался, что они с Андрюхой учатся, что музыкантов нет. А тут как-то пришла, послушала нас всех и говорит: ну все, теперь вы у меня не отвертитесь.

Паша

Две недели дала.

Илья

Ну да. Дала нам две недели на подготовку. Так что боевое крещение мы прямо тут, в ДДТ и прошли. Правда, я не пел еще тогда.

Вспоминает что-то, прыскает. Паша тоже прыскает.

Илья

(продолжая улыбаться)

Мы, главное, на сцену уже выходим, Амалия Львовна объявляет: выступает группа… и на меня смотрит, я ближе всех стою. А мы, во-первых, про название вообще не думали, а во-вторых, в зале, в основном, дети с родителями. И я такой, К…, К…, блин, не, «Козни» не катят, этот, ну, «Колокольчик»!

Паша снова прыскает.

Илья

Просто первое, что…

Паша

(усыхая)

Выступает группа «Колокольчик»! ТАДАМ… драпапапада-бум… ТАДАМ… тц-тудрапа-пум-бум…

Илья

Первое, что в голову пришло.

Паша

(давясь смехом)

Хеллс-Беллс, блин. Фо Хум Зэ Бэлл Толлз.

Затемнение.

ИНТ. Студия в ДДТ

Корреспондент

Насколько, по-твоему, поменялась ваша музыка, когда Андрей и Паша поменялись местами?

Илья

Ну, там много всего сразу поменялось, не только Андрей и Паша. Но если брать ритм-секцию, то… тут сложно говорить, потому что они пока довольно активно учатся и меняются. А так…

Инт. Концерт в «Депо»

Андрей с басом скачет со своей костяной ногой, как Ангус Янг или Чак Берри

Илья

…не знаю, наверно, в каком-то отношении, звучание стало более фанковым и каким-то, ну, непричесанным, что ли, а в каком-то – наоборот, более гармоничным и слаженным. Ну, то есть, роли у них практически те же получаются. Андрюха хулиганит, а мы с Пашей отдуваемся. То есть, если раньше мы были больше похожи – в смысле ролей – на Led Zeppelin, то теперь мы больше похожи, не знаю, на Primus.

Инт. Студия в ДДТ

Илья

…То есть, если очень надо, его можно заинтересовать какими-то совместными штуками. Мол, давай, я сделаю так, а ты – так. Иногда он впечатляется и именно так и делает. А иногда: да-да-да, давай вот так, а еще вот так, вот так и вот этак.

Илья показывает руками различные перпендикулярные друг к другу направления.

Илья

(задумчиво)

То есть, наверно, он просто быстрее всякие фишки придумывает, чем мы с Пашичем и с Махой.

Корреспондент

То есть, получается, Андрей в каком-то смысле – лидер группы?

Илья

Ну… им никто особенно не руководит – это точно. Но сам он тоже ведь, скажем, песен не пишет. Поэтому обычно ты приносишь песню, играешь, а потом, скрестив пальцы, ждешь, что с ней Андрюха сделает. Но это, я считаю, нормальный групповой процесс. У нас все лидеры.

Затемнение.

ИНТ. Кухня Ильи с машей

Опять же, монтаж всякой всячины; голос Кирилла за кадром.

Корреспондент

А вообще, когда Кирилл ушел, без чего было тяжелее – без вокала или без текстов?

Илья

Без вокала, конечно. Про тексты мы уже потом задумались, когда группа уже практически возродилась. А вокалиста сразу стало не хватать.

Ну и когда опять вместе стали играть, все равно сразу встал вопрос о вокале. Потому что, все-таки, фанатов на инструментальную музыку не так много.

Корреспондент

И что тогда?

Илья

(с ироническим пафосом)

И тогда я встал к микрофону.

ИНТ. Концерт в «Депо»

Начало песни, вроде, пора вокалисту вступать, но Илья курит, и потому вместо вокала начинает какую-то импровизацию на гитаре.

Илья

Щас, докурю.

Сплевывает под ноги бычок, затаптывает, поворачивается к чувакам – и на раз-два-три-чет – смена кадров.

ИНТ. кухня ильи с Машей

Корреспондент

А почему именно ты?

Илья

Да как-то больше некому было. Андрюхе слон на ухо наступил, Паше за барабанами не до того.

Корреспондент

А Маша?

Илья

Маша подпевает на многих песнях. Но вообще там же мужские тексты, странно было бы, если б она их пела.

Корреспондент

Трудно было встать за микрофон?

Илья

Да нет, я об этом не думал особенно. Трудно было пойти учиться на старости лет.

Корреспондент

А ты прямо учился?

Илья

Ну да. Я раньше не задумывался, там же техники целая куча. До сих пор учусь.

Корреспондент

А вот вокалист «Soundgarden» говорит, что не учился ничему. Орал, орал – и запел.

Илья

Ну, вот я их и люблю не за вокал.

Инт. Вагон-ресторан

Кирилл

По большому счету, сейчас никакой рок-сцены нет.

Большинство известных рок-групп просто стали частью попсы. Я не против того, чтобы музыканты зарабатывали. Но если раньше рок был чем-то отдельным… вот как церковь была отделена от государства, так и рок был отделен от… от обыденности, что ли. Рок был, в основной массе, искренним и свободным от всего. В том числе и от рынка. И когда люди зачем-то набивались в какой-нибудь грязный подвал, ты верил, что они собрались ради чего-то. А когда несколько тысяч едут на рок-фестиваль, который везде миллион раз разрекламировали, понимаешь, что просто очередной пивной магнат не зря потратился на рекламу.

Инт. Кухня Ильи с Машей

Маша

Насчет имиджа. Есть одна группа, у них тромбонист после каждого концерта напивается и проститутку снимает. Так это, его вся группа чморит: ты чего нам имидж портишь? Мы же рокеры, нам за так должны давать!

Инт. Вагон-ресторан

Корреспондент

А ты, кстати, считаешь, что церковь должна быть отделена от государства?

Кирилл

Да. И не потому, что государству без церкви лучше, а потому что церкви без государства лучше. Мне кажется, что общение с государством, все-таки, дискредитирует церковь. Начинаешь сомневаться – что ими движет? Вера или политика?

Инт. Концерт в «Депо»

Чуваки играют «Дай десять». Впрочем, песня звучит приглушенно, на первом плане – закадровый голос Ильи.

Илья

В общем… несколько раз мы отыграли под названием «Нашатырь». Но поскольку мы играли где-то четыре-пять инструменталок, две новых песни и штук пять-семь песен «Козней», то получалось как: я каждый раз объявлял: «А вот это старая песня группы «Козни», прошу любить и жаловать» – и в итоге народ слово «Козни» запомнил лучше, чем «Нашатырь». Ну и мы подумали, фигли, название не занято, чего бы и не «Козни».

«Дай десять» играет еще несколько секунд. Потом затемнение.

Инт. студия в ДДТ

Илья

Первым делом он написал нам в гостевую на сайте. Мол, привет, чуваки, это Кирилл Крашенинников, хочу с вами поговорить, если вы меня еще не вычеркнули из чего-то там. Я пишу, привет, Кирюха, фигли, звони, телефоны все старые.

Перезванивает. Так и так, тут многое произошло, сейчас долго рассказывать…

А голос у него такой… не знаю даже, как описать… очень в общем странный.

ИНТ. купе поезда

Кирилл

Когда я еще только понял, что с горлом что-то не так, что оно слишком сильно болит… и что голос начал меняться… первым делом я подумал об атрофии: мол, вот, бросил петь, и горло за ненадобностью кончилось.

Инт. Студия в ддт

Илья

Я говорю, Кирюх, что у тебя с голосом? Он помялся и говорит: так и так, у меня нашли рак горла…

Инт. Купе поезда

Кирилл

А когда диагноз сообщили, у меня, наверно, сразу миллион мыслей возник… я просто как будто весь мир ощутил сразу… и всего себя.

Ну, то есть, сложно передать, как меняется мир, когда ты вдруг узнаешь, что в самое ближайшее время можешь умереть. Я всегда думал, что это преувеличение, и, тем более, не ожидал какой-то остроты впечатлений в этой связи… потому что, казалось бы, я и так думаю о смерти… о том, что завтра я могу попасть под машину, и поэтому то, что важно, хорошо бы сделать сегодня… хотя, наверно, в Москве я об этом думал меньше… хотя машин там больше.

Инт. студия В ДДТ

Илья

В общем, говорит, я о многом подумал, и пришел к выводу, что последние несколько лет занимался какой-то ***, и решил, что лучше брошу я всю эту шнягу и начну опять писать рок-тексты и все такое. Так что если вы меня возьмете, буду вам опять писать какие-нибудь тексты и вообще хочу домой.

Инт. Купе поезда

Кирилл

Лежал я всего несколько дней, после операции. В основном я ездил из дома на процедуры.

Вообще странные ощущения. С одной стороны, ты, возможно, умираешь, у тебя все болит, ты еле ходишь, но даже после операции – стоит тебе открыть глаза… даже еще непонятно, открыл ли ты их, все мутное, голова мутная, и в этой голове первая такая ясная мысль – я жив!

Инт. Студия В ДДТ

Илья

Ну, я поговорил с чуваками. В общем, по-любому все решили, что пусть приедет, хоть посмотрим на него.

Ну, и он приехал. Страшный, как черт. Без бровей, без голоса. Привет, чуваки, простите меня, все дела. Мы говорим, да ладно, Кирюх, чего теперь. Хорошо, что приехал.

Нат. вокзал в екатеринбурге

Кирюха выходит из поезда.

Нат. клуб «Депо» снаружи

Слышен саундчек: тренькания и постукивания.

Инт. клуб «Депо»

Паша сидит за установкой, Андрюха колдует над альтами.

Паша

Да я сделаю, Андрюх, басом лучше займись.

Андрюха

Ща-ща. Давай, попробуй.

Паша пробегается по альтам.

Нат. Екатеринбург, улица

Кирилл идет по улице.

Корреспондент

А ты не предполагал, что именно твой интерес к смерти и спровоцировал твою болезнь?

Кирилл

Да нет. Ну, то есть, как гипотеза, мне это пришло в голову… говорят же… Ницше, по-моему, сказал что-то про то, что если кто-то вглядывается в бездну, бездна тоже начинает вглядываться в него. Не знаю… мне кажется, эта бездна в нас в любом случае вглядывается.

А что касается моего горла – нет, я, все-таки, думаю, что дело в самовыражении, а не в интересе к смерти.

Инт. Клуб «Депо»

Паша играет на барабанах, Андрюха стоит в зале, слушает, кивает.

Андрюха

Ну, вроде. Хотя погоди.

И Андрюха стремительно ковыляет к сцене.

Нат. Екатеринбург, улица

Кирилл

Мне время от времени снится, что я пою. Собственно, первый раз мне это приснилось как раз в тот день, когда мне сказали, что у меня рак. Не знаю, насколько в такое можно поверить, но я когда проснулся, сразу понял, что у меня рак. Раньше я почему-то эту мысль вообще для себя не проговаривал. Просто заболело горло, пошел к врачу… то есть, да, я думал всякие странные вещи о том, что это может быть, но слово «рак», насколько я помню, ни разу не возникало. А тут увидел сон о том, как я пою – и сразу все понял.

Скучаю, да. Но вообще мне легче уже оттого, что я вернулся, что тексты нормальные пишу. Если предполагать – знаете, есть такая теория, что рак бывает оттого, что человек идет не своим путем, игнорирует свое сердце… вот если из этой теории исходить, наверно, сейчас я вернулся все-таки на свой путь.

Когда он умолкает, становится слышно «От меня до смерти», старую версию, еще с вокалом Кириллла.

ИНТ. Клуб «Депо» – день клонится к закату

Появляется Кирилл. Идет к сцене. Первым с ним здоровается Андрей, который как раз слушает из зала Пашу. Остальные приветствуют его со сцены, Илья слезает и подходит к нему, Пашу он сам просит не вставать, Маша тоже машет ему со сцены.

Все это время – все секунд 20-30 – продолжает играть «От меня до смерти».

Инт. столик в клубе «Депо»

Корреспондент

Ну вот. Как настроение перед концертом?

Маша

Нормальное, боевое.

Андрей

А, что, концерт?

Илья

Да, чей концерт-то?

Смеются, мерзавцы.

Корреспондент

Воот. А расскажите, что ли, как вы пишете песни. С чего все начинается, кто что вкладывает.

Илья

Да по-разному. Нет какого-то единого процесса. Иногда кто-то один пишет прямо целую песню, с разными партиями – особенно Паша так любит. Но все равно потом мы садимся играть и что-то добавляем.

Андрей

Трэша и угара!

Маша

(мрачно)

И укура.

Андрей

И укропу в попу.

Илья

Так, алё! Что за интимные подробности на камеру?

Вот. Ну, я иногда тоже пишу чужие партии. Предлагаю, по крайней мере. Или мы с Машкой вдвоем дома что-то расписываем. А иногда мы можем просто принести одну фразу, а остальное на месте решить.

Корреспондент

А у вас все сочиняют?

Кирилл

Кроме меня.

Илья

Ну да, Кирюха в последнее время больше по текстам.

Корреспондент

А почему?

Кирилл

Сложно сказать. Может, потому что я не пою. А может, я как-то перерос… в смысле, понял, что композитора хорошего из меня не получится, а амбиций таких у меня уже нету. Потому что старые мои вещи – они довольно наивные, по музыке.

Паша

Да нормальные.

Илья

Ну да, тем более, по тем временам.

Вот, а так – все пишут потихоньку. Андрюха даже стал что-то придумывать.

Маша

Он теперь крутой, ноты знает, инструмент мелодический освоил.

Андрей

Погодите, я еще до гитары с трубой доберусь.

Илья

Я те дам – с трубой до гитары!

НАТ. Клуб депо

К клубу потихоньку подтягивается народ. Пока мало кто заходит, тусуются снаружи.

ИНТ. Столик в клубе «Депо»

Корреспондент

А вы еще на какие-нибудь рок-фестивали собираетесь ездить? Или все, не получилось – и не надо.

Кирилл

Собираемся.

Андрей

(одновременно с Кириллом)

Ну фиг знает.

Илья

В общем, сейчас фестивали другие совершенно.

Андрей

Не рок-фестивали ни разу. Блин, у «Максидрома» в этом году хедлайнер – Ленни Кравиц. Ленни, ***, Кравиц, великий рок-музыкант.

Илья

Может, они его с Лемми Килмистером попутали?

Кирилл

А мне, все-таки, кажется… мне тоже не очень нравится, что с роком происходит в последнее время, но я бы все равно ездил при возможности. Потому что, ну, слушатели же остаются, которым это нужно, даже если не все.

Илья

Ну, кстати, да. Посмотрим, короче. Зовите, мы подумаем.

Нат. клуб «Депо» снаружи.

Средние и крупные планы собравшихся. Нормальные, человеческие, в основном, молодые лица.

Инт. столик в клубе «ДЕПО»

Корреспондент

Понятно. Теперь традиционный банальный вопрос – на кого вы равняетесь? Кому подражаете? Есть вообще такие группы?

Андрей

А у кого поклонниц больше?

Илья

Не-а, наверно, нет. Ну, то есть, сейчас, по крайней мере, мы равняемся на «Козни». Не в том смысле, что мы законсервировались, но есть уже какой-то характер, и ты понимаешь, что вот это похоже на «Козни», вот это можно попробовать, а это как-то совсем мимо.

Кирилл

Наверно, в общих чертах можно сказать, на кого мы НЕ ориентируемся. Мы не ориентируемся на группы, которые играют то, что продается. Мы не ориентируемся на тех, кто заключает контракты с крупными студиями и под их влиянием ломает свою музыку и начинает играть какую-то проверенную жвачку.

Андрей

Йее!

Корреспондент

А вам крупные студии что-то такое предлагали?

Кирилл

Нет пока.

Маша

Но мы работаем над этим.

Нат. Клуб «Депо» Снаружи – вечереет

Народ подтягивается к клубу. Зажигаются огни. Темнеет, свежееет. Голос Кирилла за кадром, лица фанатов.

Кирилл

Собственно говоря, когда мы собрались записывать альбом, у нас возник вопрос, идти ли к крупным студиям. Но мы решили принципиально этого не делать, хотя понятно, что, скорее всего, самостоятельно мы продадим меньше. Но нам, все-таки, важнее делать то, что мы хотим, и доносить до тех слушателей, которые ценят то же, что ценим мы, именно то самое, что мы вместе ценим, а не то, что ценит рынок или продюсеры или миллионы зомби, которые все равно про тебя забудут, как только выйдет новый клип Offspring’а.

Инт. клуб «Депо» – День

Можно как-то высветлить кадр, чтобы подчеркнуть, что это не прямо перед концертом, а раньше.

Илья

Вообще мы прямо на какую-то особую славу не рассчитываем. Куда щас с нормальным роком? С фестивалями вон все ясно, с радио тоже, с телеком – тем более.

Андрей

Телкам щас тоже не это совсем надо.

Маша

Ты за всех-то не говори.

Андрей

Не, тебе-то, понятно, надо больше всех.

Маша

Не поэл?

Андрей

Чё ты не поэл?

Маша

Те че, в ухо наладить? Я налажу, не вопрос.

Андрей

Только не это! Слух — это мое больное место!

Маша с угрожающим видом хватает трубу.

Маша

Ииссюда!

Направляет трубу на Андрея, пытаясь дунуть ему в ухо.

Андрей

Нет, нет!

Андрей хватает трубу, начинает дергать туда-сюда. Маша пытается-таки в нее дунуть, Андрей уменьшает амплитуду.

Андрей

Осторожно! Зубы, Мария, зубы!

Давясь смехом, Маша умудряется-таки дунуть, извлекая странную пару нот. Возня продолжается, но тут вмешивается Илья.

Илья

Как ты сказала? Стой. Стойте, блин, Андрюх, убери руки. Маха, стой! Сыграй еще раз.

Маша

Что, это?

Маша играет те же две ноты.

Илья

Ну, типа. Давай по счету… щас, щас.

Тренькает гитарой, поворачивает колок, кивает –

Илья

Раз-два-три-чет!

Играют.

Илья

Стой, стой, на три не надо пока, давай на раз…

Играют. Затемнение.

В темноте звучит голос Кирилла.

Кирилл

Не знаю. Тут сложно все. Потому что… ну, во мраке тоже есть определенная красота. И если ты хотя бы, ну, находишь эту красоту в этом мраке… но для этого, наверно, тебе свет и нужен… В общем, не знаю. Наверно, надо искать. Надо делать хоть что-нибудь, а не просто бегать по кругу и петь о том, как тебе тяжко бегать по кругу.

Инт. Клуб депо – вечер

Свет, шум, фанаты ликуют – концерт в разгаре. Илья объявляет:

Илья

А сейчас прозвучит песня небезызвестной группы «Колокольчик».

Дальше, грубо говоря, идет концертный клип на небызвестную «Хочешь». Чуваки играют и поют, лица фанатов, среди них – скачущая, как девочка, официантка из первой сцены. Титры.

— Господи, — сказал он, — мы же договаривались, что ты не будешь включать вибровызов.

— Прости, прости, забыл.

— А если бы алтарь унесло? — продолжал Моисей.

Но Яхве и так уже петлял вокруг алтаря. Он обожал жареное мясо и слопал бы барашка тут же, не будь тот предусмотрительно рассечен надвое. Оба они, и пророк, и его бог, знали, что без посторонней помощи Господь будет до Первого пришествия решать, с какой начать половины. Поэтому он перестал, наконец, облизываться и вопросительно посмотрел на Моисея.

В ответ тот протянул ему резец и молоток.

— Значит, пиши. Первое. «Ты не должен поклоняться богу иному, кроме Господа…»

— А что, — хрюкнул Яхве, — мне нравится.

— «… потому что имя его — «ревнитель»; он Бог ревнитель».

— Слушай, слушай. Может, не «ревнитель», а «Бог есть любовь», или… — он взглянул на пророка и осекся. — Нет?

— Давай, знаешь, без самодеятельности, — сказал Моисей и потер раскаленные веки. — Дело серьезное.

— Ладно, ладно, — косясь на барашка, сказал Господь. — Я чего, я так.

Он повертел в руках резец, затем отложил его и принялся водить по скрижали когтем.

ИНТ. комната, похожая на сторожку — ночь

ДЕНИС судорожно обшаривает комнату, видны в основном его руки. Рукава закатаны, на одном из предплечий — глубокие царапины.

Вокруг — помещение как бы обжитое, но казенное. Что-то типа бытовки. Окно, смотрящее с некоторой высоты на пустой пятак вроде стоянки. Дверь выходит туда же.

Столик с чайником и телевизором. Стол побольше, обеденный. Железная тумба с ящиками. Еще какие-то коробки. Вдоль одной из стен под потолком — здоровая полка.

Из-за кадра раздается голос ИГОРЯ.

ИГОРЬ

Что ты ищешь?

Денис, тем временем, не прерывает своих неистовых
поисков.

Денис

А то ты не знаешь.

ИГОРЬ

Что — возможно знаю. Но вот зачем…

Денис распрямляется и поворачивается к камере.

Денис

Зачем?! Зачем?! Я пожить еще хочу — вот зачем.

Игорь

Я не знаю, мне кажется, должно быть какое-то другое решение. Ну, сколько так может продолжаться? И потом, ладно, хорошо. Ты хочешь найти новое оружие. Черт знает, один раз ты его нашел…

За окном что-то мелькает.

Игорь

(продолжая)

…может, найдешь и во второй. Но какова вероятность, что ты найдешь патроны именно к этому револьверу?

Денис оглядывается, но в темноте за бликующим стеклом сложно что-то разглядеть.

ИГОРЬ

(продолжая)

По-моему, ты просто за него цепляешься. Да, в свое время он здорово нас выручил, но теперь в нем кончились патроны и, мне кажется, ты…

Денис разворачивается в камеру, прижав палец ко рту. Игорь замолкает.

В окно ударяется что-то довольно легкое. Снаружи, за стеклом, появляется легкий дымок. Слышится детский ржач.

Кто-то свистит, и через пару секунд в окно прилетает камень. Стекло разбивается.

Еще через пару секунд в окно влетает хилая дымовуха, сделанная, очевидно, из целлулоидной линейки и фольги.

Дверь распахивается. Появляется пара детей с перочинными ножиками, РЕЗЧИК-1 и РЕЗЧИК-2.

Резчики бросаются на Дениса, тот хватает стул. Он ловит Резчика-1 между ножками стула — и тут в него впиваются два дротика, сделанные из заточенных велосипедных спиц: это два других мальчишки, СТРЕЛОК-1 и СТРЕЛОК-2 плюются из трубок через разбитое окно.

Денис сдвигает стул с Резчиком-1 так, чтобы тот загородил его от окна, и что есть сил пинает Резчика-2. Резчик-2 вылетает в дверь, ударяется спиной о перила и падает.

(Там, снаружи — решетчатый
сварной помост, проходящий под окном сторожки. От края помоста, левее окна, вниз идет лестница, но ее мы сейчас не видим.)

Денис

Свет! Гаси свет!

Денис двигает Резчика-1 на улицу. Невидимый нам Игорь тем временем выключает свет над помостом.

Игорь

Ой, прости.

Свет над помостом включается, свет в комнате гаснет. Денис в это время уже на помосте, наваливается на стул, сгребает им обоих Стрелков.

Стрелок-1 успевает сбежать по лестнице сам, перепрыгнув на полдороге через перила, Стрелок-2 вместе с Резчиком-1 кубарем катится с лестницы.

Пара пацанов, оставшихся на стоянке, начинают кидать в Дениса камнями. Сбежавший Стрелок-1 присоединяется к ним.

Денис загораживается стулом, отступает к лежащему на том же месте Резчику-1, подбирает его нож, не глядя, кидает в помещение, потом хватает его самого и швыряет вниз, целясь в его друзей на стоянке.

Впрочем, его друзья уже убегают.

Денис входит внуть и запирает дверь.

Денис

Включи свет. Ты где?

Не дожидаясь ответа, Денис нашаривает свет сам — и первым же делом выключает свет над помостом.

Денис

Блядь.

Включает свет над помостом и в комнате.

Игорь

Может, кстати, не надо его включать?

Денис

Надо. Да и все равно валить. Вылезай.

Игорь свешивается с верхней полки. Мы видим его сзади.

Игорь

Подожди. Куда именно мы собрались валить? И откуда? Мы ведь не знаем, что это за место. Строго говоря, я вообще не уверен, что это можно называть местом.

Денис

Там наверху что-нибудь есть? Какое-нибудь оружие.

Игорь

Нет, правда, пока это самое безопасное место — тьфу, ну, если это место — которое нам встретилось, нет? То есть, нет, я легко могу представить что-нибудь побезопаснее, но одно дело — представить, а другое — найти. По-моему, прежде чем менять шило на мыло, нужно убедиться, что мыло как минимум не хуже, а для этого нужно всё разведать, а для этого нужен плацдарм…

Денис

Ты на полке-то посмотришь, плацдарм? Во-первых, комнату надо укреплять, если что. Во-вторых, место слишком открытое — без оружия тут делать нечего. И для того, и для другого нужно будет отсюда выходить, логично? То есть, придется либо разделяться, либо оставлять этот твой плацдарм без охраны. И возвращаясь сюда, мы не будем знать, плацдарм это, или сюда уже кто-нибудь залез.

Женский голос

Повнимательней, пожалуйста.

Денис опускает голову. Прямо перед ним стоит ТЕТКА неопределенно-среднего возраста. На голове у нее — безупречное каре, одета она тоже строго. Голос у тетки четкий, как у училки.

В руках у Тетки перочинный нож, который Денис забрал у пнутого им ребенка. Денис отступает.

Тетка

(медленно и раздельно)

Пишите. Звезда — навсегда. Звезды — Навсегды.

На каждом слове училка взмахивает ножом, отбивая ритм. Налево-направо, звезда-навсегда. Денис пятится. Тетка медленно, словно прогуливаясь по классу, продвигается в его сторону.

Тетка

(продолжает)

Звезде — навсегде. Звезду — навсегду. Звездою — навсегдо…

Тетка замолкает, потому что Денис врезал ей по голове тостером. Но это ненадолго.

Тетка

(продолжает)

Повнимательнее, пожалуйста. Звездом — навсегдом. Звездым…

Хрясь!

Тетка

…навсегдым. Звездопад…

Бац! (удары приходятся на ударные слоги)

Тетка

…навсегдопад…

Хвать! Денис продолжает бить на каждом ударении, тетка продолжает говорить, постепенно безумея и ускоряясь.

Тетка

…Звездолёт — нас всех долёт. Звездное брюхо — к ущелью глухо. Звездный мальчик — на все руки пальчик…

Провод отрывается и тостер отлетает в сторону.

Тетка

(с отчаянным и каким-то детским упрямством)

…Звезда не птица — звезда не птица — звезда не птица — звезда не птица…

Вид у нее совсем уже безумный, рожа на удивление мерзкая, вывернутый, оскаленный рот, гримаса ужаса, которая ужас и внушает.

На голову ей со всего размаха опускается телевизор.

Игорь

Только подумал про телевизор.

Сверху, с полки, на которой лежит Игорь, кажется, что у тетки просто голова в форме телевизора, что она лежит, запрокинув голову и смотрит на него.

Телевизор включается. По нему показывают голову всё той же тетки.

Тетка

(со спокойной стервозностью)

Повнимательнее, пожалуйста. Он, видите ли, подумал. Если бы ты, Петров, подумал, если бы ты вообще умел ДУМ…

Денис с размаху пинает телевизор. Потом хватает и швыряет об пол, топчет его, прыгает двумя ногами и т.п.

Тетка

…ать, ты бы здесь, Петров, не оказался. И вообще, с чего ты взял, что думать — это так просто. Будь ты, Петров, чуть поумнее или хотя бы поначитаннее, ты бы знал, что мышление — это работа, Петров, это результат опыта, что хорошее мышление требует дисциплины…

Звук телевизора хрипит, прерывается, по мере того, как рвутся диффузоры и отваливаются проводки, и голос училки со временем вытесняется голосом Дениса.

Денис

(одновременно с теткой)

Я не Петров, дура! Я не Петров! Ты слышишь меня? Я не Петров! Я! Не! Пет! Ров! Дура! Я… не Петров! Поняла? Дура!

Игорь

(сокрушенно)

Я Петров.

Он сидит, свесив ноги с полки, и мы впервые видим его
лицо.

Денис останавливается, полураздолбанный телевизор лежит на полу, кинескоп продолжает показывать, говорящая теткина голова продолжает беззвучно нудить.

Перед телевизором видна теткина рука с ножом. На ноже
кровь.

Инт. та же комната — ночь.

Несколькими минутами спустя. Игорь бинтует Денису живот. Теткин труп лежит на полу в белом лифчике из роз.

Игорь

Вот я и думаю. На обычных мертвецов, я имею в виду, на киношных, на зомби, они, конечно, не похожи. Но в принципе, те же зомби, редуцированные до функции. Сам посуди. Менты, которых мы видели, привыкли
хватать людей. Мальчишки — привыкли пакостить. Тетка, очевидно, привыкла поучать.

Денис

(с мрачным торжеством)

Ничего, пусть отвыкает.

Игорь

Больше того, где гарантия, что мы сами не ведем себя как зомби? Смотри, сколько раз ты нападал первым? Взять хоть ее.

Игорь кивает на теткин труп.

Денис

У нее был нож.

Игорь

Да, но ведь она его не использовала. В смысле, первой.

Денис

Я еще буду ждать, пока она первой меня ударит, ага. Тут не до джентльменства, знаешь.

Игорь

Не знаю, в том и дело. И ты не знаешь. И шанса узнать ты себе не даешь.

Денис

Нахуй такие шансы.

Игорь

Вот. Вот и получается, что твой страх оказывается сильнее всего остального, и на все ситуации ты реагируешь одинаково агрессивно. То есть, при желании тебя тоже можно считать зомби.

Денис

Да хоть горшком. Пошли.

Денис встает, начинает надевать рубашку.

Игорь

Куда?

Денис

Пофиг. Главное — дальше.

Денис начинает застегивать рубашку. Перед тем, как она сходится, видно, как на бинте проступает кровь.

Игорь

Подожди. Если пофиг куда, почему тебе не пофиг, идти куда-то или оставаться здесь.

Денис

Двигаться безопаснее. Здесь на нас уже дважды напали. О! Вот где мы не смотрели.

Денис смотрит на длинный рундук, идущий по стене напротив окна.

Игорь

А он тут был раньше?

Денис

Что значит «был раньше»? Уж наверно был, раз есть.

Игорь

Да вот я как-то уже и не уверен.

Теткин труп по-прежнему лежит на полу. Ее онемевшая голова по-прежнему маячит в телевизоре. Денис и Игорь стоят перед ящиком.

Денис открывает крышку. Голова в телевизоре картинно закатывает глаза.

Денис

Ты ни в чем не уверен. Это еще не ААА!

Денис кричит, потому что из рундука вылезают длинные РУКИ с чудовищно крупными, узкими кистями и длинными пальцами. Они целиком обхватывают его грудную клетку, как раз где-то на уровне раны. Говорить Денис не может, только хрипит.

Игорь

Сейчас, сейчас.

Денис колет обхватившие его Руки перочинным ножом, но хватка не ослабевает.

Игорь

Сейчас. Вот.

Он врывается в кадр сбоку с электрической цепной пилой. Пила вгрызается в первую Руку (можно, я не буду вводить персонажа «Рука-1»?); кровь забрызгивает все вокруг, включая календарь с котенком на стене.

На второй Руке пила визжит, стопорится, слышится хлопок, и свет в комнате гаснет. Остаются только софиты над помостом за окном.

Игорь

Сейчас, сейчас я пробку посмотрю.

Как только Игорь оставляет пилу, Денис подхватывает ее, бьет ею (тяжелой частью) по руке, опять по руке.

Потом Денис лезет в сундук и со страшной, последней злобой начинает мочить ей невидимого нам Того, Кто Внутри. Кровавые сопли не столько видны, сколько угадываются по чавкающим ударам, перемежающимся суетой Игоря за кадром.

В конце концов, Денис, окончательно обессилевший, весь в крови, пошатываясь, вылезает из рундука. К нему подходит Игорь.

Игорь

Прости. Забыл сказать про пилу на полке.

Денис шатается и хватается за Игоря.

Игорь

Да ты… ну ладно, ладно, ты, слушай, ничего. Ты приляг, может. Давай, а я тебя посмотрю. Я думаю, ничего страшного…

Денис продолжает оседать на пол, всё крепче стискивая плечо Игоря.

Игорь

Слушай, слушай, мне больно…

Прости, тебе, наверно, тоже…

Денис кашляет кровью, забрызгивая Игоря. Приборный щиток в углу комнаты уже конкретно горит, и стена рядом с ним тоже занимается.

Следует немая сцена. Умирающий Денис продолжает цепляться за Игоря, и ни Игорю, ни нам неясно: хватается ли он судорожно, или с агрессивными целями; не превратился ли он в зомби окончательно. Одной рукой Игорь пытается не дать Денису упасть, другой — выворачивает ему пальцы, пытаясь отцепить руку.

В конце концов, Денис отпускает руку и обмякает. Денис кладет его на пол и закрывает ему глаза. Потом встает и засовывает за пояс Денисов револьвер.

Несколько мгновений Игорь стоит, оглядывая комнату. Сам он весь в крови, как новорожденный, и комната выглядит не лучше: на стенах кровь, в углу горят вещи на вешалке.

Игорь подходит к входной двери и открывает ее. Потом выключает софиты над помостом (чудесным образом провода, питающие их, еще живы). Мы видим его силуэт с улицы, за спиной у него пожар.

Потом он закрывает дверь.

Темнота.

ТИТРЫ.

P.S. Как вариант, после титров
можно показать всё тот же телевизор. Помех почти не видно, экран черный. Потом
из этой черноты, как из жидкости, выныривает черно-белая голова Дениса.
Выплевывает изо рта черную кровь, смотрит на нас.

Уехать от Марты? Бросить беременную жену, женщину, которую он любил когда-то — нет, любил всегда, до сих пор?

Официантка принесла кофе, и бросила на Павла быстрый взгляд, когда он тут же заказал пиво. Ничего не сказав, она развернулась на каблуках и удалилась, старательно покачивая бедрами. Павлу она не нравилась, но ему хотелось думать, что он нравится ей. Впрочем, мысли его тут же вернулись к Марте. Да, он любил ее, но дети? Похоронить себя заживо? Он смял в гармошку окурок и потянулся к сахарнице.

Радио привычно пело о флиртующей юности. За окном опять начался дождь, огни заправки текли по асфальту. В кафе автобусной станции Павел помешивал дешевый кофе.

В конце концов, он сам выбрал свою судьбу, сам сделал Марте предложение. Конечно, она ждала этого, но ведь и он этого хотел, не только для Марты, но и для себя. Как они были счастливы! Их брак оказался чудесным продолжением романа. До недавнего времени всё было прекрасно, но — дети?

Через два столика девушка сосредоточенно ела салат из высокой вазочки. Симпатичная, подумал Павел и ухватил еще сигарету.

Марта хотела детей, разумеется. Он, конечно же, ничего не говорил ей. Вместе они красили потолок в детской, вместе выбирали обои. Голубые или лиловые? Марта считала, что лиловые веселее. Павлу, в общем, тоже так казалось.

Обычно ему нравилось делать что-то вместе с Мартой, но на этот раз было не по себе. Он старался скрывать это. Интересно, заметила ли она? Наверняка. Она всё замечала. Кажется, от Марты ничего нельзя скрыть. Но почему же она ничего не говорила? Возможно, ему стало бы проще, если бы они объяснились, возможно, она придумала бы что-нибудь. Или она чувствовала свою вину? Господи, Марта, ну нельзя же быть такой трусливой! Можно же просто поговорить.

Прибыло пиво. Павел отхлебнул из горлышка, отхлебнул еще, затянулся, снова отхлебнул.

Трусливой? Просто поговорить? Какого хрена! Это он убегал, ничего не сказав. Это он бросал жену на последнем месяце. Какой жизни он ее обрекает? Что станет с его женщиной, которую он любил? И как же новорожденные, беззащитные крошки?

Павел поднес с губам чашку и чуть не выбил сигарету изо рта. Он усмехнулся, поставил чашку на место и принялся выуживать ложкой пепел. Да ну на фиг, чего он опять паникует? Марта всегда со всем справляется, и куда лучше него. Заарканит какого-нибудь лузера,  подумаешь. Она — сильная женщина. Ничего ей не сделается.

Девушка оторвалась от еды и расправила мокрые волосы. Может, мне тоже что-нибудь заказать? Павел посмотрел на часы. Четырнадцать минут до автобуса.

В животе заурчало. Слишком много кофе натощак. Павел  подозвал официантку, сделал заказ и снова закурил. Девушка доела, приложила ко рту салфетку и бросила на него быстрый взгляд. Павел выпустил несколько колечек дыма — трюк, которому он научился еще в университете. Но девушка уже встала и направилась к стойке.

Подъехал автобус. Восемь минут. Сэндвич всё не несли. Девушка куда-то исчезла. Наверное, в дамскую комнату.

Он ведь даже не мог придумать мало-мальски приличного довода против детей. Разумеется, дети нужны. Как еще продолжать род. Просто… просто он знал, что с появлением детей его жизнь будет закончена.

Появилась официантка. Пожалуй, поем в автобусе, решил Павел и попросил упаковать сэндвич в пакет.

Пассажиров в автобусе почти не было. Пробираясь между высокими спинками, Павел вдруг подумал, не сесть ли ему в широкое женское сиденье. Годы давали о себе знать, фигура была уже не та. В этот момент он увидел под окном ту самую девушку. Он взял себя в руки и втиснул в мужское кресло.

Павел приоткрыл пакет и понюхал сендвич. Обычно он не ел в такую рань. Марта всегда готовила ему завтрак к половине восьмого. Сейчас без семи минут  шесть, она еще спит. Спит? А может, проснулась и ищет его? Или у нее схватки и она мечется в панике, оставленная мужем, одна в пустом доме?

Водитель завел мотор, и автобус уютно заурчал. Девушка показалась в проходе. Она осмотрелась и еле заметно улыбнулась в его сторону. Павел улыбнулся в ответ. Девушка грациозно проплыла между сиденьями и, пройдя мимо Павла, уселась рядом с неприятного вида молодым человеком.

— Осторожно, кофе горячий, — сказала она. — Я взяла жареных светлячков. Будешь?

Павел вжался в сиденье и уставился прямо перед собой. Автобус, расплескивая лужи, отъезжал от станции. Павел был зол на себя, на девушку, на ее спутника, на Марту, на весь свет. К тому же, кресло было чертовски неудобным.

На что он будет жить? Сбережений надолго не хватит, тем более что большую их часть он оставил Марте. Воспользоваться старыми связями он не сможет, дипломами и сертификатами — тоже. Полиция будет его искать, о старом добром имени можно забыть. На какую жизнь он обрекает себя? Зачем? Зачем? Не проще ли вернуться?

Автобус вырулил на широкий проспект и начал набирать скорость, и Павел вдруг почувствовал, как внутри него нарастает паника. В окнах рябили давно знакомые дома, промелькнула улица, ведущая к их дому, и он понял, что покидает этот город, что возврата не будет.

— Остановите здесь, — услышал Павел собственный голос и, не дожидаясь остановки, стал пробираться к выходу.

Запах выхлопа улетучился еще раньше, чем звук мотора. Улица была тиха и безлюдна. Дождь кончился, но мокрая мостовая приятно холодила ноги. Павел шел домой, и небо за его спиной розовело.

В первых лучах солнца он застыл перед дверью. А вдруг Марта не примет его после того, что он сделал? Хотя вдруг она еще спит? Или встала, но еще не поняла, что его нет. Ай, какая теперь разница. Раз уж он решил остаться…

Марта открыла дверь, стоило Павлу протянуть руку к звонку. Он замер, зачарованно глядя в ее фасетчатые глаза.

— Милый, как хорошо, что ты здесь. Я так боялась, — пропела она своим низким, бархатным голосом.

Ее ребристый живот стал еще больше, еще прозрачнее. Он пульсировал, и дети копошились внутри. Павел похолодел. Марта собиралась рожать.

Он глубоко вздохнул. Не за этим ли он здесь?

— Я люблю тебя, Марта, — прошептал он, бросая на нее последний взгляд. Затем расставил руки и опустил голову.

— Я тоже люблю тебя, — ответила Марта и уверенным движением всадила яйцеклад ему в живот.

Больно почти не было. Павел почувствовал, что слабеет, в голове зашумело, свет расплылся яркими пятнами. Марта взяла его на руки. Поплыл куда-то потолок коридора, и Павел скорее угадывал, чем чувствовал внутри себя копошение новорожденных.

Теперь, когда он видел над собой ее лицо, чувствовал объятья, его охватил уютный покой. Ему еще смутно казалось, что покой этот странен, что надо беспокоиться, но о чем — он уже не помнил. Запомнились только ласковые мамочкины руки и дремотная тишина детской с пятнами солнца на лиловых обоях.

Потом он закрыл глаза.

Большую часть времени он вообще не видел в жизни смысла, и это его угнетало. Иногда, правда, смысл начинал проглядывать, но каждый раз довольно зловещий.

Наркотики пессимист недолюбливал и никогда не упускал случая высказать свои к ним претензии. Хотя жизнь без них, по его мнению, была ничуть не лучше. Кроме того, он всё равно не верил, что сможет завязать.

Однажды он встретил гуру. И не то чтобы очень обрадовался.

— Жизнь — прикольная штука, — говорила гуру.

Пессимист считал своим долгом возражать.

— Да ты присмотрись получше, — советовала гуру.

Пессимист падал на груз.

— Я сказала “присмотрись” а не “вдумайся”, — не унималась гуру.

Через полтора года, неожиданно даже для самого себя, пессимист уехал на Алтай. И там, как это ни удивительно, он достиг просветления.

В Москву пессимист вернулся в начале октября. Осенний город встретил его рассеянной нежностью. Друзья, заслышав о его прибытии, слетались отовсюду.

И тут пессимист сделал любопытное открытие. Ни один из старых добрых наркотиков больше не изменял его просветлённого сознания. Кислотные узоры бессильно ползали по поверхности вещей, не в силах проникнуть в их незыблемую реальность, и ни под планом, ни даже под экстази дип-хаус не канал за транс.

— Ну вот, — сказал пессимист, осмыслив ситуацию, — я же говорил: что-нибудь всё равно будет не так. — Глаза его сверкали мрачно и торжественно.