“Нашедшего кошечку цвета ВИСКАС (как в рекламе светлосеренькая с зелеными глазами огромная просьба позвонить…”
“Нашедшего кошечку цвета ВИСКАС (как в рекламе светлосеренькая с зелеными глазами огромная просьба позвонить…”
Нет, я знал, что я лодырь и прогульщик, но чтобы застрять в лифте — такое со мной впервые.
Механик тоже все полчаса или около восклицал: «Я изумлен!», «Какая восхитительно нетривиальная задача!» и «Первый случай в моей многолетней практике!»
Мощный такой механик, с огромными бицепсами и крохотными, как у младенца, ноготками. Взобрался на лифт и тряс его, как погремушку. А потом ушел, отмахнувшись от благодарственных денег.
А Вы говорите, коммунизм мертв.
Осенний поцелуй после жаркого лета.
Ты, может быть, три секса отдал бы за это.
Ты, может быть, отдал бы три секса и просто
Так, ни за что, сейчас.
Модная операция этого лета — увеличение потовых желез.
Мысль эта ошеломила его: он не будет управлять ветрами, звездами и тьмой.
Эти мне питерцы. У нас как? «Съел шаурму — помог бен Ладену». В лучшем случае, раек (ср., например, «Жопу поднял — место потерял»), нормальная разговорная форма. А что мы читаем у Крусанова? «Покупая шаверму, помогаешь бен Ладену». Анапест! С дактиллическим окончанием!
(Нет, «съел шаурму» тоже можно трактовать как что-то трехстопное с цезурами, но это ж как надо Iron Maiden обслушаться.)
Надо чем-то сняться после Мешугги, но если завести Шопена, будет слышно мемориальную банду оперных певиц за стенкой. Значит, Noisettes.
Вот уж чем точно хороши мониторные наушники, так это тем, как долго в них слышно затихающую музыку.
Не скучайте без меня, говорит. Конечно-конечно, мы Вас подождем.
